Новости

1201.2009

Партнер Sayat Zholshy & Partners Айдын Бикебаев дал интервью Игорю Переверзеву (Казахстанское деловое издание «Бизнес & Власть».Часть больше целого

Айдын Бикебаев — один из основателей известной юридической фирмы Sayat Zholshy & Partners. Эта компания по воле ее создателей стала, судя по всему, единственной партнерской организацией в Казахстане.

— Согласно нашим сегодняшним правилам, если партнер, проработавший в фирме более десяти лет, уходит, он должен продать ей свои доли. Пока это правило распространяется на 50% долей в партнерстве. Со временем, думаю, мы придем к тому, что почти все 100% паев в компании будут перераспределяться между действующими партнерами. В основе этого лежит простая логика: если партнер больше не хочет этим бизнесом заниматься, он должен выйти из дела и уступить дорогу тому, в ком есть задор, желание и талант делать бизнес. Есть многовековой опыт европейских стран, и он показал, что партнерство эффективно. Иначе предприниматели во многих и многих странах не выбирали бы этот путь, и эта форма просто-напросто отмерла бы. Но она, напротив, самая распространенная на сегодня в ЕС и США. Мы ввели в «Саят Жолши и Партнеры» такую систему лет пять назад и тут же увидели колоссальный рост. Юристы, которых мы берем к себе по трудовому договору, видят, что значит быть реальным партнером. Это становится для них сильнейшим мотиватором. Это не то же самое, что получить один процент в ТОО и в итоге быть бесправным учредителем, и тем более это нельзя сравнить с присвоением звания «партнер» без допуска в учредители. Люди начинают действительно чувствовать себя частью общего, это их воодушевляет.

— Насколько я понимаю, вы тоже когда-нибудь подчинитесь правилам и продадите свою долю компании. Вам не обидно будет, что вы, ее основатель, оставляете другим людям созданный вашими усилиями бренд, который теперь будет приносить деньги только им?

— Я уже уходил из компании на год в чиновники. Я продал свою долю одному из партнеров на это время, потом по обоюдному согласию у него же выкупил. И я вполне неплохо это пережил. У тех, кто создавал эту компанию или пришел в начале ее становления, сегодня нет контрольного пакета. Но, знаете, если бы я владел даже 100% этой компании, целая фирма стоила бы меньше, чем моя нынешняя относительно скромная доля. Фирм, где есть хозяин и нанятые им сотрудники, создается много. Но звезды, по-настоящему талантливые люди, в полную силу работать на таких условиях не будут. Они будут выкладываться, только когда увидят реальную перспективу партнерства. Когда они поймут, что разделение прибыли происходит в зависимости от того, кто сколько реально принес компании за этот период и за предыдущий, тогда они совершат чудеса.

— Казахстанские компании, где есть партнеры, устроены так же, как и ваша?

— Партнерств, в классическом смысле этого слова, я больше не знаю. Встречаются фирмы, где есть как бы партнеры, но тут присутствует некое лукавство. У них «партнер» — это нечто вроде должности. Иногда с партнерами заключаются договоры субподряда как с индивидуальными предпринимателями, они имеют проценты от тех доходов, которые получает основная компания. Но это не совсем то. В глубине души у людей остается ощущение, что они не так уж к компании привязаны, их все равно тянет на сторону. И это чувство временности все равно сидит в них.

— Насколько я понимаю, для того чтобы подобная форма в стране развивалась, она должна быть узаконена.

— У нас действительно законодатель пошел по странному пути. Хотя на Западе больше всего юридических фирм — это именно партнерства, у нас все иначе. У нас самая распространенная форма — товарищество с ограниченной ответственностью. В развитых, как это принято говорить, странах LLP — аналог нашего ТОО — встречается намного реже партнерства. А что такое партнерство? Условно говоря, несколько индивидуальных предпринимателей заключают договор о совместной деятельности. Например, объединились несколько именитых журналистов, чтобы издавать газету, у них избран руководитель для управления операционной деятельностью, они нанимают общий персонал, снимают общий офис.

Вообще, в мире есть два наиболее распространенных вида компаний. Первый предполагает организацию капитала. Тут не обязательно личное участие, акционер может быть пассивен. Собственники деньги вложили, на них наняли менеджера — и он делает бизнес. По сути, АО и ТОО в этом смысле мало чем друг от друга отличаются. Учредитель, точно так же как акционер, может в жизни своей компании не участвовать, а только раз в год забирать прибыль. А партнерство — это объединение не капитала, а интеллекта. В Казахстане же, по сути, распространена только организация капитала. Причем, если уж на то пошло, лучше быть акционером, чем учредителем ТОО. Учредитель, владеющий, к примеру, тридцатипроцентной долей в компании, на самом деле абсолютно не защищен законом, уж поверьте мне, как практикующему юристу. Если ты не обладаешь 51%, у тебя нет, по сути, никаких прав. Владелец 70% может тебя вообще не допускать до компании. В АО владельцев даже очень небольших пакетов акций оберегают множество законодательных актов.

— А вы партнерскую схему реализуете в рамках ТОО?

— Ну, некоторая законодательная основа для создания партнерств в Казахстане все же есть. В Гражданском кодексе имеется статья, в которой говорится о так называемом «договоре простого товарищества». И именно эту форму мы для себя избрали. Юрист, который, как все существующие партнеры считают, заслуживает права стать одним из нас, становится одной из сторон общего договора со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями.

— Ваши контрагенты не удивляются, не спрашивают, что это за такое «простое товарищество»?

— Чтобы никого не шокировать, мы действуем через адвокатскую контору, которая является представителем нашего партнерства. Законы у нас и в этом вопросе странные. Адвокатам нужно обязательно иметь посредника в лице конторы, чтобы работать. Ну вот мы и дали доверенность нашей адвокатской конторе, с которой имеют дело потребители наших услуг, хотя, по сути, это пустышка. Как и у многих других.

 Акционерное общество — не менее распространенная на Западе форма юридического лица. Акционеры раз в год собираются и принимают решения относительно самых базовых вещей. Члены совета директоров представляют интересы акционеров и работают над стратегией. И есть наемный менеджмент, занятый операционной деятельностью. Если вас послушать, менеджмент и прочий персонал АО вообще не должны быть заинтересованы в работе. Тем не менее мы видим, что АО часто достаточно эффективны.

— Есть бизнесы, в которых капитал играет большую роль, чем люди. Для таких компаний форма АО, конечно, эффективнее. При этом законодательство дает массу гарантий защиты интересов акционеров, чтобы они могли контролировать менеджмент. Акционеры могут предъявлять иски к менеджменту, ответственность менеджмента страхуется. Есть независимые директора. Проводится аудит. Словом, все очень сложно, замысловато. Но в таких отраслях, как юридические и бухгалтерские услуги, архитектура, медицинские услуги или аудит, капитал неважен. Тут прибыль генерируется, когда люди используют свой ум. Если они по тем или иным причинам перестают это делать, фирма умирает. Из этого и нужно в первую очередь исходить при построении такого рода бизнеса.

— Казахстанские партнеры глобальных юридических фирм имеют такие же права, как какие-нибудь американские или британские?

— Как правило, они не являются стороной общего партнерского соглашения. Их именуют local partners, и их права несколько ограничены.

— Сколько нужно времени, чтобы стать партнером вашей фирмы?

— Сразу не получится. Четкие сроки назвать сложно, потому что одни становились у нас партнерами через год-два работы, другим требовалось несколько больше времени. Пока выборы всех новых партнеров инициировал я. Причем я признаю, что у нас были ошибки, мы принимали людей со стороны, которые действительно очень талантливы, но у них была низкая лояльность. Они не чувствовали атмосферу компании, среду, которая сложилась. Так что последнее время мы отказываемся брать сразу партнерами. Какая бы звезда ни была, нам нужен хотя бы год для принятия решения.

— В чем проявляется звездность?

— Если человек талантлив, это видно. Плюс к этому опыт и уважение сообщества. Кто-то уже звезда, кто-то — потенциальная звезда. Когда видно, что в этого человека можно вложить и он сможет стать звездой, компания инвестирует в такого партнера, в его раскрутку. Хотя обычные юристы тоже нужны. Вы же понимаете, у одних людей есть амбиции, у других их нет. Для многих — была бы хорошая зарплата, чтобы семью прокормить, и достаточно. У них нет ярко выраженных лидерских качеств, им не обязательно кому-то что-то доказывать.

— Счастливцы.

— Пожалуй, да.

— И как такие встроены в систему?

— У нас с ними стандартные трудовые соглашения. При этом мы стараемся, чтобы зарплаты наших юристов были выше, чем в среднем по рынку. Есть такое высказывание: нет ничего хуже для мужчины, чем быть главой бедной семьи, бедной компании или бедного государства. Поэтому для всех лучше, когда все работающие в компании сотрудники успешны и обеспеченны. Но, возвращаясь к основной теме разговора, всем рядовым сотрудникам мы изначально говорим, что каждый из них может стать партнером. Они и сами видят, что из семи сегодняшних партнеров шестеро начинали с работы по трудовому договору. Энергичных людей форма партнерства воодушевляет как никакая другая. Я каждый день вижу этот эффект.

Врачи, адвокаты, аудиторы — все они на Западе объединяются именно в партнерства. Глобальные юридические фирмы построены на этих принципах. У Baker&McKenzie больше тысячи партнеров, соответственно, в договоре больше тысячи участников.

- То есть у каждого 0,1% компании?

— Но этот 0,1% каждому приносит по миллиону долларов в год.

Игорь Переверзев